eska | Кишиневский погром, 1903 года

«Всех трупов обнаружено 42, из коих 38 евреев; у всех убитых найдены были повреждения, причиненные тяжелыми тупыми орудиями: дубинами, камнями, лопатами, у некоторых же острым топором… Огнестрельных ран не было [у убитых]… Раненых всех 456, из коих 62 христианина… Из числа [394 раненых] евреев только пятеро получили тяжкие повреждения; остальные все легкие. Никаких следов истязаний ни у кого не найдено, и только лишь у одного еврея, слепого на один глаз, выбит другой глаз… Почти 3/4 пострадавших мужчины, за единичными исключениями, взрослые люди. Об изнасилованиях было подано три заявления, из коих по двум составлены обвинительные акты… Домов разгромлено было около 1350.»
— из книги Солженицына «Двести лет вместе»

Особенностью Кишиневского погрома, точнее, реакцией на него, стало формирование международного общественного мнения. Пожалуй, впервые люди в разных странах стали собираться на митинги и обращаться к своим правительствам с требованием добиться от России расследования и наказания виновных в этой кровавой бойне и недопущении подобного впредь. Уже 11 апреля в средствах массовой информации на Западе стали появляться первые материалы о погроме. Бесцензурная русская пресса (эмигрантские издания) печатала тайно переправленные из России сведения о жертвах. Неизвестный ранее никому Кишинев оказался в центре внимания. В разных странах стали создаваться общества помощи жертвам погрома. Особенно близко к сердцу боль кишиневских евреев приняли в США. Уже тогда значительную часть еврейской общины Америки составляли бывшие российские евреи, это были те, кто бежал после погромов 1881 года. В мае-июне 1903 года в США каждый день проходили акции протеста, в которых участвовали не только евреи, но и христиане. Люди не верили официальной версии, поступавшей из Петербурга, согласно которой евреи сами были виноваты в погроме. Госдеп США обратился к послу России в США с просьбой предоставить достоверную информацию и выяснить возможность оказания помощи жертвам погрома. Россия отрицала наличие пострадавших и отказалась от помощи.
Американский журнал «Journal & American,» принадлежавший Уильяму Рэндольфу Херсту, послал в Кишинев Майкла Дэвитта для проведения расследования на месте. Дэвитт не был профессиональным журналистом, хотя действительно много путешествовал и много писал. Он был очень колоритной личностью. Борец за независимость Ирландии, он потерял руку еще в детстве, когда работал на фабрике. Затем он участвовал в движении фениев за создание независимой Ирландской республики, сидел в британских тюрьмах, а потом был избран в парламент. Но он разочаровался в политике и стал «выездным корреспондентом». В Кишиневе Дэвитт беседовал со всеми, кто согласился с ним говорить, посетил еврейскую больницу, кладбище, места разгрома, фиксируя все, что мог. Как только он выехал за пределы России и оказался вне досягаемости российских цензоров, Дэвитт начал печатать свои статьи, сопровождая их фотографиями. Статьи Дэвитта полностью опровергали официальную версию событий. Он не только приводил ужасающие подробности о жестоких избиениях и многочисленных изнасилованиях, он описывал деятельность Крушевана по подготовке почвы для погрома, равно как и бездеятельность властей. Статьи Дэвитта вызывали доверие, он действительно выступал как независимый наблюдатель, ибо он не был ни евреем, ни врагом России, поэтому его материалы перепечатывались различными газетами и журналами в Америке и Европе. Именно тогда русское слово «погром» вошло во многие языки.