eska | Уильям Гибсон «Распознавание образов» («Pattern Recognition») (Reply)

Я вчера на компьютерном рынке видел в продаже «железного феликса». Вы забыли, что это такое? Чугуниевое устройство с ручкой на боку, кучей рычажков по округлой внешней поверхности, и механическим окошком вывода результата вычислений. Килограмма три черного металла – надо будет в следующий раз купить. Раритет. Символ. Реликвия.
Гибсона корили, что он забросил фантастику, а зря. Просто фантастика вросла в реальность, стала будничной. Киберпанк победил не в отдельно взятой стране, весь мир врос в него. Бархатная революция совершилась, а мы проглядели, отвлекаясь на предвыборные страсти, войны на Ближнем Востоке, Владимира Владимировича(TM)…
Самое главное происходило вовсе не там, история повернулась здесь, в пространстве нулей и единичек, протоколов передачи, хостов. Виртуальность перестала быть чем-то отдельным от реальности, наоборот реальность нельзя себе представить без интернета, электронной почты, людей, которых знаешь только по никам, но улыбаешься, увидев их зеленглазое ICQ, письмо в электронном почтовом ящике.
Кейс Поллард, героиня “Распознавания образов” мечется между Лондоном, Токио и Москвою, нигде не чувствуя себя дома, кроме как в форуме, посвященном анализу загадочных кинофрагментов то и дело появляющихся в сети. Там ее жизнь, там лучшее, а здесь работа по выявлению действенных логотипов, которые она ненавиддит физиологически, от чего и может интуитивно распознать наименее отвратный. Вокруг мир заполненный одинаковыми торговыми марками, глобализированное постхакерское пространство, в котором нет места кампьютерной романтике. Здесь первые модели Синклеров, механические калькуляторы стали предметом антиквариата. Ноутбук, сотовый телефон – лишь средство связи, никак не отмычка, не дай Боже не статусная безделушка.
Мир Тарантино – “Виртуального света” сменился авторским миром Вендерса, миром индивидуальности, отчужденности от толпы чужих, соединенности с немногими такими же одиночками. “Свои” теперь никакое не географическое понятие, напротив технология позволила идеальному родству душ преодолеть физические ограничения – расстояние, время, облик.
Киберпанки еще в восьмидесятых уверяли, что не видят в своих произведениях конфликта человек-машина. Но их будущее казалось непривычным до антиутопии. Теперь, когда грядущее взяло в нас в заложники, окружило и победило, оказалось – мы зря боялись.
Мир изменился, он стал не худшим, просто – другим.
Вот такой вот немудреный zeitgeist.
Спасибо Гибсону – обяснил дуракам.